Жицкий 23

Агитпапиросы.

 photo agitpapirosy_zpsd2ebd476.jpg

Копался я тут в интернетах по одному поводу, и, как водится, обнаружил повод совсем иной. А именно – агитпапиросы! Про агитфарфор я знал, и знал даже про так называемый агитлак, но, оказывается, в страшно далекие и вообще страшные двадцатые годы идеологическое зомбирование распространялось не только на едоков и потребителей народных промыслов, но и на курильщиков.
Вместо нынешних надписей и картинок, которые обещают покупателю табачных изделий мучительную смерть от разнообразных недугов, тогдашнего курящего вдохновляли, например, сообщениями, что "первый советский блюминг изготовлен быстрее, чем заграничный", или вообще запросто называли папиросы "За металл" или "За качество".
Жицкий 23

Воспоминания старого жирафофоба.

 width=800 photo giraffe_zps8b58ae19.jpg


Увидел вчера фотку в National Geographic (“Жирафы в пригороде Найроби, Кения. Автор фото: Phillip Black”) – и узнал домик!
Домик требует рассказа.
На заре российской рекламы (когда еще даже не было никакого отдельного OPEN!Design’a, а была одноименная аффилированная структура в рамках рекламного агентсва NFQ) мы имели своим клиентом компанию “Аэрофлот”. И для этой компании мы сочинили рекламную кампанию. Там разные люди должны были совершать разные действия, не сходя с авиатрапа, в разных уголках земного шара – без никакого тридэфотошопа, заметьте. И вот придумали мы, что пассажиры должны кормить жирафов, а “Аэрофлот” решил, что это хорошо. Мы выяснили, где водятся эти грациозные животные (а водились они, например, в Кении), договорились с туристической фирмой, которая возила туда отчаянных туристов, и изготовили фальшивый трап (потому что настоящие аэрофлотовские трапы не водились в тех странах, где водились жирафы) – его нам соорудили производители циркового оборудования в городе Троицке Московской области. Трап был разборным, весил страшное количество килограммов, несмотря на то, что перила были сделаны из пластиковых водопроводно-канализационных труб, стенки были из каких-то тоже пластиковых щитов, но в основе конструкции были самые настоящие стальные рамы, которые для устойчивости крепились к микроавтобусу. Микроавтобус мы с собой брать не стали, надеясь найти его на месте. Страшное количество килограммов перелетело с нами в Найроби благодаря охранной грамоте, выданной руководством заказчика – иначе никто и никогда не пустил бы нас в самолет с кучей неформатных металлоизделий. В Найроби мы нашли модельное агенство с белыми моделями (остатки колонизаторов подрабатывали на съемках в свободное от колонизации время) – афроафриканцев в рекламе российской авиакомпании не предполагалось – и заповедник-питомник с жирафами нашли. За благотворительный взнос размером, кажется, 600 долларов США нас запустили внутрь огромной саванного типа территории, по которой вальяжно паслись жирафьи стада, и снабдили местным зоотехником, который лично знал этих жирафов. Жирафы в положенное время приходили к высокому забору, а по другую его сторону были выстроены помосты, где теснились посетители, и позволяли посетителям себя кормить, по-лошадиному деликатно собирая с ладоней цилиндрики жирафьего корма (почти как кошачьего, только раз в десять больше размером). Нам же нужна была саванна на бэкграунде в ее первозданном виде, поэтому мы углубились внутрь. Вот тут и появляется этот домик. Он стоял прямо внутри всего этого заповедного великолепия и да, жирафы бродили прямо-таки под его окнами. Из домика прислали слугу – сказать нам, что хозяйка требует нарушителей ее имперского спокойствия к себе. Мы втроем – фотограф Дима Власенков и два арт-директора (я и Сергей Кужавский) – явились на аудиенцию. Впрочем, это громко сказано – нас едва пустили на порог – я успел разглядеть типичный интерьер в стиле Сомерсета Моэма или кого там еще – с портретами предков, каминами, гобеленами и прочей характерной великобританской амуницией. На пороге чопорная блеклая дама строго повелела нам ни в коем, ни в коем случае не снимать в сторону ее родового гнезда, а снимать исключительно в сторону необлагороженной саванны, дабы ни малейшего кусочка дома не попало в какой-то там русский рекламный кадр. Мы поклялись. Словно не ее заповеднику мы только что дали денег, а будто она нам заплатила, дабы ее не беспокоили. С нами, однако, увязался мелкий представитель аристократии на велосипеде – сын ее, вероятно. Припарковали микроавтобус в живописном месте, собрали псевдотрап, загнали на трап парочку колонизаторов и попросили зоотехника призвать жирафов попозировать. Зоотехник стал греметь ведром с кормом и был услышан. К нам пришли штук пять элегантных особей – жирафий мужчина и с ним его жены. Ничто не предвещало ничего: фотограф щелкал затвором, два арт-директора ни фига не делали, а белая парочка раздавала животным их еду. Впрочем, когда еда в руках у парочки заканчивалась, жираф недовольно ее, парочку, бодал. Надо сказать, что деликатные рожки на голове у жирафа кажутся деликатными только тогда, когда смотришь на них снизу вверх. На расстоянии вытянутой руки они оказываются не рожками, а здоровенными рогами, и парочка испытала множество не лучших моментов в своей жизни, шатаясь вместе с трапом. А в какой-то момент владелец жирафьего гарема решил, что странная компания поодаль, совершающая непонятные действия и к тому же ничем его не кормящая, может потенциально угрожать его женам, и бодро-угрожающим галопом припустил в нашем направлении. До этого момента я не очень верил людям, которые говорили про подобные ситуации: никогдя я в своей жизни так быстро не бегал – а тут поверил. Когда на тебя несется тонна злобного жирафа, то под его копытами (размером с хорошее ведро) дрожит земля – и это тоже не метафора. Пролетели мы по открытому пространству, наверное, метров сто. За рекордное время. И дружной стайкой влетели в гущу колючих кустов. Включая бешено верещащего мелкого аристократа, который бросил велик и забился в куст, куда жираф сунул свою мерзкую харю – за ребенка я уж совсем испугался – если он, привычный к жирафам, так орет, значит, дело плохо, а потом уж испугался совсем и за себя – я мгновенно перестал считать этих животных эталоном элегантности и мгновенно же возненавидел гигантских неврастеников. В кусты жираф решил не лезть – колючие все-таки – и счел свою миссию по устрашению выполненной. Зато в кустах обнаружились здоровенные бородавочники – ну, такие кабаны с кучей беспорядочных клыков. “Да что ж это такое-то!” – подумал я обреченно, но, к нашему счастью и удивлению, бородавочники как раз боялись людей и на крики, пшики и топоты отвечали мгновенной ретирацией сквозь густые кусты.
Короче, худо-бедно, но жирафы свое отпозировали, все остались невредимы, реклама “Аэрофлота” некоторое время радовала потребителя своей абсолютной неравдоподобностью вопреки своей совершенной документальности, а домик-то – стоит до сих пор.
Мы потом еще срывание кокоса снимали и слонов в Таиланде, но это уже, как говорится, совсем другие...
А жирафов я с тех пор – как-то не очень.